СКРОМНАЯ ГОРДОСТЬ

Автор: сын Валерий Дмитриевич Мысяк, наладчик КИПиА отдела главного механика, филиал АО «ОДК» ОМО имени П.И. Баранова

Каждый год 9 мая наша семья собиралась за праздничным столом. Отмечали двойной праздник – День Победы и день рождения папы, он родился 9 мая 1918 г. Теперь в этот день обязательно приезжаем к маме, ей уже 97 лет, мы ее очень любим и уважаем. В День Победы накрываем стол, пьем чай, общаемся, вспоминаем о папе, смотрим по телевизору парад, военные фильмы.

Мама служила в прожекторном батальоне зенитно-артиллерийского полка, высвечивала в ночном небе самолеты со свастикой, непрерывно освещая их до тех пор, пока цель не будет сбита. Папа добывал для нашего командования важные сведения, уничтожал вражеские объекты, начинал войну рядовым разведчиком, а закончил ее начальником штаба разведывательного подразделения.

Познакомились они еще в мирное время в Севастополе, папа там родился, жил и трудился на одном из предприятий фрезеровщиком, а мама приехала по направлению работать лаборантом на судостроительный завод. В 1938 году папу забрали в армию, где он обслуживал самолеты на тренировочном аэродроме под Витебском. Потом началась война, встретились родители вновь лишь в июле 1945 в Белоруссии, а поженились 31 декабря этого же года.

В 1959 году наша семья из Белоруссии переехали в Омск, папа устроился на завод фрезеровщиком, работал  сначала в цехе № 20, потом №17, мама – секретарем в доме научно-технической пропаганды.

Я всегда гордился и горжусь своими родителями. Они для меня и моих сестер Елены и Надежды пример во всем, они воспитали нас настоящими людьми. Правда, папа хотел, чтобы я стал военным, но я выбрал мирную профессию, вот уже почти полвека работаю на нашем предприятии. Мама до сих пор интересуется заводскими делами, также следит и за мировыми новостями, в курсе политики нашей страны.

Считаю важным, чтобы мы, наши дети и внуки помнили героев, помнили, какой ценой нам досталась Победа, берегли мир и передавали память о солдатах той войны последующим поколениям».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ДМИТРИЯ ТРОФИМОВИЧА МЫСЯКА, ОПУБЛИКОВАННЫХ К 40-ЛЕТИЮ ПОБЕДЫ В ОДНОМ ИЗ НОМЕРОВ ГАЗЕТЫ «ОМСКИЙ МОТОРОСТРОИТЕЛЬ»:

«Мы получили задание удержать противника на подступах к Тихвину, чтобы не допустить врага к Ладожскому озеру... Заняли позицию у небольшой деревушки на берегу реки. У нас было три пулемета, гранаты, винтовки, бутылки с зажигательной жидкостью. Оборона обещала быть затяжной, но землянок и блиндажей мы не строили, так как не было топоров и пил. Сделали ниши в земле, вырыли окопы, где прятались для согревания, посменно отдыхали на хвое.


Удерживали рубеж восемь дней, все это время жили впроголодь, так как продовольствие не смогли подвезти. А атаки врага становились яростнее день ото дня. Фашисты все чаще вступали в рукопашный бой.
Особенно тяжело приходилось во время воздушных атак. Немецкие самолеты были почти неуязвимы для наших винтовок и пулеметов. Тем не менее мы сбили двухмоторный самолет, расстреляв его в лоб с высоты 10-15 метров. Летчик остался жив, и мы его взяли в плен.


Противник изматывал нас непрерывными атаками, мы же только оборонялись. Для контратак сил не было. Фашисты активно применяли «кукушек» — автоматчиков, ведущих огонь из леса. «Кукушки» сильно отвлекали нас от вражеской пехоты, к тому же определить их местонахождение было делом сложным.


К этому времени на нашем рубеже осталась совсем небольшая группа бойцов, рассредоточенных на левом и правом флангах, что, конечно, ослабляло нашу боеспособность, а нас ждали еще танковые атаки. Несколько танков мы подбили. Наконец, левому и правому флангам удалось соединиться, но было уже поздно — противник прорвал оборону, и мы оказались в окружении. Имея на вооружении один ручной пулемет и несколько гранат, мы углубились в лес, и начались наши скитания в поисках частей Советской Армии.


Карты местности не было, перед нами расстилались непроходимые Крапивинские болота. Двигались почти вслепую по едва заметному следу. В кирзовых сапогах, голодные, мы шли по колено в воде, а местами проваливались по пояс. Морозы ударили, выпал снег. Шинели обледенели, стояли торчком, сковывая движения. Жалкие костерки из сырых веток не могли согреть нас, так же как и изредка встречавшаяся клюква – насытить.
Наконец, ступили на твердую почву, как выяснилось, недалеко от деревни Крапивино. Еле передвигая обмороженные ноги, добрались до жилья.
Деревня находилась на оккупированной территории, но в этот день немцев там не было. Пожилой колхозник, пустивший нас на ночлег, со слезами боли и ненависти рассказал о бесчинствах гитлеровцев. Нам было ясно, что за его гостеприимство – стань оно известно фашистам – расплачиваться будет вся деревня. Решив на рассвете двинуться дальше, мы остались переночевать в бане на краю села.


Неожиданно мы были разбужены по тревоге. С недоумением мы смотрели на неизвестного в солдатской шинели. Он назвался разведчиком-партизаном, поздоровался. «Ребята, – сказал он, – есть срочное дело: пойдемте на охоту за фрицами». Хотя мы чувствовали себя очень усталыми, но сразу появилось бодрое и приподнятое настроение. Оказывается, через несколько минут по дороге должна была проходить немецкая автоколонна (по-видимому, каратели).

Разведчик и я расположились у самой дороги с интервалом в 60 метров. На себя он «взял» головную машину. Ждать пришлось недолго. Когда мимо меня прошла первая легковая машина, а за ней несколько грузовиков, я почувствовал волнение, осознав рискованность операции.

Но закончилось все в считанные минуты. Выведя из строя пять машин противника, мы без потерь скрылись в лесу. Разведчик предупредил нас об осторожности и ушел, пообещав скорую встречу. Больше мы его не видели. Кто он — подпольщик или партизан — осталось неизвестным. Мы знаем только одно: это был опытный мститель, который всей душой ненавидел фашистов и готов был на подвиг во имя Победы.


Утром, еще затемно, старик-колхозник принес нам поесть и с волнением рассказал о том, как ночью партизаны уничтожили колонну противника, посоветовал поскорее уходить из деревни на соединение с частями Советской Армии или партизанами.


Мы были уже на опушке леса, когда услышали гул немецких самолетов. Немецкие штурмовики расправлялись с мирными жителями, Это, видимо, была месть за нанесенный им ущерб. Месть беззащитным детям, старикам, женщинам. А мы пока ничего сделать не могли. Мы шли на восток, чтобы вновь вернуться сюда и принести людям освобождение».

 

Дмитрий Трофимович награжден орденами Отечественной войны I и II степеней, медалями «За оборону Ленинграда», «За взятие Кенигсберга», «За победу над Германией», Нина Ефимовна - орденом Отечественной войны I степени, медалями «За оборону Севастополя», «За оборону Кавказа», «За победу над Германией» и другими наградами.